Проблема мозговых отходов в Швеции: как государство социального обеспечения вытесняет специалистов-мигрантов из сферы занятости

This text has been auto-translated from English.

Высокие требования к знанию языка, единая политика интеграции и дискриминация. Несмотря на потребность в рабочей силе, трудоустройство в Швеции превратилось в гонку с препятствиями для мигрантов с высшим образованием, показало новое совместное расследование с Lighthouse Reports.

<С тех пор как в прошлом году к нему присоединилась семья, сбор детей в школу, расположенную всего в нескольких шагах от дома, стал частью повседневной рутины Соломона*.

В Камеруне его дни были непредсказуемы. В один день он освещал забастовку студентов, рассказывая о промахах полиции. В другой день он встречался с источниками, чтобы разгадать тайну морских контейнеров ООН, в которых, как предполагается, находится оружие. В промежутках единственным распорядком дня были ежедневные выпуски новостей или поздние вечера в офисе за подготовкой редакционного раздела его собственной ежедневной газеты.

Но это было много лет назад, и все остатки его наполненной адреналином жизни репортера упакованы в картонную коробку.

В их гостиной, заваленной детскими игрушками, Соломон копается в коробке, аккуратно вынимая старые газеты и папки с грамотами и наградами. Иногда его взгляд задерживается на вырезке, когда он пытается вспомнить важную сенсацию. Его внимание привлекает фотография в статье. "Этот парень все еще в тюрьме", - объясняет он, рассказывая о статье, которую он написал двенадцать лет назад о политической ситуации в Камеруне.

Некоторые материалы посвящены ему, а не ему, поскольку свобода прессы ухудшилась, и журналисты и нападения на них стали главной темой. В статье от февраля 2008 года рассказывается о том, как полиция ворвалась на его радиостанцию, чтобы прервать двуязычный выпуск новостей, который он собирался представить, и отключила радио.

"Видя все это, я вспоминаю, как изменилась моя жизнь", - говорит он, листая газетные страницы, посеревшие за годы.

Соломон сейчас живет в Гетеборге, в городском районе Бископсгорден, который известен своим иммигрантским и многонациональным населением с 1960-х годов.

В последние годы Швеция превратилась из этнически однородной страны в миграционный центр. В 2015 году на фоне войны в Сирии в стране было зарегистрировано более 160 000 просителей убежища, многие из которых прибыли из Ирака и Афганистана или Эритреи и Сомали.

Это самый большой показатель за всю долгую историю страны, принимавшей беженцев из воюющих стран до того, как она изменила свою миграционную политику.

Среди мигрантов некоторые приехали в Швецию с дипломами колледжей в багаже, как Соломон.

Согласно исследованию, проведенному на основе данных, полученных и проанализированных Lighthouse Reports, редакцией журналистских расследований, в сотрудничестве с Unbias the News, Financial Times и El Pais, разрыв в уровне безработицы между мигрантами с высшим образованием и местными жителями в Швеции является вторым по величине в Европе.

В Швеции, как и в других странах Европы, мигранты с высшим образованием с Глобального Юга чаще оказываются безработными, чем их собратья с Глобального Севера. Соломон вписывается в эту закономерность.

Исследование показывает, что даже при наличии работы мигранты с высшим образованием в Швеции чаще всего либо неполностью заняты (работают неполный рабочий день, но могут работать дополнительно), либо имеют завышенную квалификацию для этой работы по сравнению с местными жителями.

Это расследование призвано объяснить очевидное несоответствие между, с одной стороны, знаменитыми программами социального обеспечения Швеции, ее открытым приемом иммигрантов и программами их поддержки и, с другой стороны, ее общей неспособностью привлечь образованных мигрантов к работе вообще, не говоря уже о профессиональном уровне, на который они способны.

Одноразовые программы интеграции

Специалисты по рынку труда утверждают, что среди мигрантов есть огромный и неиспользованный ресурс, что является позитивным взглядом на мрачную реальность высокого уровня безработицы среди мигрантов.

"У нас в стране огромные демографические проблемы. Предложение квалифицированных кадров также является огромной проблемой, и мы должны заставить эти два уравнения работать вместе", - говорит Маркус Лёвинг, аналитик рынка труда в Шведском государственном агентстве занятости.

В Швеции нет недостатка в государственных и частных программах, направленных на помощь мигрантам с высшим образованием в ускорении их интеграции на рынке труда.

Однако некоторые из этих усилий являются "самообманом", считает Фарбод Резания. Он много лет занимался вопросами рынка труда, миграции и интеграции в Svenskt näringsliv, шведской организации работодателей.

"Некоторые люди приезжают с травмами и нуждаются в других видах помощи, но другие приезжают с навыками и хотят работать напрямую. Они должны иметь возможность начать работать, а не быть вынужденными участвовать в бесконечных программах обучения", - говорит Фарбод.

"Система не учитывает, что у мигрантов разное образование. Вместо этого всех заставляют идти одним и тем же путем".
Фарбод Резания

Мейюан Даль - одна из мигрантов, приехавших в Швецию учиться. После получения степени магистра в области текстильного менеджмента она подавала заявки на работу, но ее ни разу не позвали на собеседование. Тогда Мейюань приняла участие в программе наставничества, которая помогает мигрантам выйти на рынок труда.

"Мой наставник, работавший в индустрии моды, посчитал, что мне не хватает опыта работы и следует подавать заявки на работу в той сфере, где у меня есть опыт", - говорит она. Но все равно заявки на работу в области графического дизайна ни к чему не привели.

Увлеченная искусством, она любит самовыражаться с помощью акварельных карандашей или дизайнерских программ. В своем родном городе, Шанхае, Мэйюань разрабатывала логотипы, флаеры и информационные бюллетени для компаний, афиши мероприятий для отелей, таких как Vargas Hospitality, и создавала макеты для журналов, таких как Hola China. "Думаю, никому не было дела до моего предыдущего опыта работы в Китае", - разочарованно говорит она.

Ее история типична для препятствий, с которыми сталкиваются многие мигранты, получившие высшее образование. Образование и опыт работы мигрантов часто недооцениваются и не всегда признаются на рынке труда, говорят в интервью многие эксперты.

Однако частью проблемы они называют недоверие и предрассудки в отношении образования, полученного мигрантами в своих странах.

Однако, по их мнению, это не так.

Соломон изо всех сил старался подчеркнуть значимость награды "Журналистика мужества", которую он получил в мае 2016 года, или, совсем недавно, в 2020 году, когда он получил письмо о присуждении стипендии от Шведского института. В итоге они остались лишь строчками в его резюме.

По словам Катарины Бильдт Грапе, эксперта по вопросам миграции, интеграции и рынка труда, Швеция не так успешно, как другие страны, использует преимущества иммиграции. "Тот факт, что вы никогда не работали в Швеции, не означает, что вы не можете работать в Швеции", - сказала она. "Многие страны воспользовались преимуществами иммиграции. Они умеют привлекать мигрантов на рынок труда. В Швеции мы не так хороши"

Европейский контекст

Проблема мигрантов с высшим образованием, испытывающих трудности на рынке труда, широко распространена в Европе. В целом по континенту вероятность того, что они останутся без работы, почти в два раза выше, чем у местных жителей, получивших высшее образование, как выяснила компания Lighthouse Reports, проанализировав данные, полученные от Евростата.

Почти половина мигрантов с высшим образованием, устроившихся на работу, имеют завышенную квалификацию, в то время как проблема завышенной квалификации затрагивает лишь треть местных жителей с высшим образованием.

Помимо того, что исследование Lighthouse Reports указывает на снижение GPD из-за "утечки мозгов", оно также подчеркивает, что такие страны, как Португалия, успешно используют таланты иммигрантов для развития экономики. Политика страны по зачислению мигрантов на университетские программы и их последующей интеграции в профессиональный класс Португалии оказалась успешной.

В Швеции многие мигранты с высшим образованием конкурируют с мигрантами без высшего образования за одинаковые рабочие места, такие как работники продуктовых магазинов, домашний персонал, повара и кухонные работники, при высоком уровне безработицы среди обеих групп.

Количество мигрантов, получивших высшее образование в Швеции, не превышает количество мигрантов с высшим образованием.

Мигранты с высшим образованием конкурируют с мигрантами без высшего образования за работу, связанную с рутинным трудом, - если они вообще получают работу

Когда 44-летняя Пилалслак уехала из Таиланда в Швецию в 2011 году, она была уверена в себе и полна мечтаний. С улыбкой, которая редко покидает ее лицо, она вспоминает свои первые моменты в Швеции.

"Мечты и планы - это самые человеческие вещи, когда ты только переезжаешь в новую страну, чтобы начать новую жизнь", - говорит Пилалслак, вспоминая свой первый момент в Швеции. Тогда она только что окончила университет и думала, что сможет работать в сфере связей с общественностью, коммуникаций и маркетинга.

Но Пилалслак не взяли на работу после стажировки в банке по ускоренной программе "Короткий путь", призванной облегчить мигрантам прямой въезд в страну по их специальности.

Годы спустя она отказалась от своей первой мечты и теперь делает новую карьеру в ресторанной сфере.

До того как устроиться на постоянную работу поваром, Пилалслак много лет проработала на срочных подсобных работах в качестве сервера и кухонного персонала.

Однако крепкая экономика Швеции работает против мигрантов. В Швеции высокая минимальная заработная плата, относительно небольшой набор низкоквалифицированных рабочих мест и строгая защита занятости для постоянной работы. Это означает, что для мигрантов, как с высшим образованием, так и без него, доступно мало низкоквалифицированных рабочих мест, к которым они могут сразу же приступить по прибытии.

Как и в Пилалслаке, большинство мигрантов, имеющих более высокую квалификацию для работы, находят работу в сфере обслуживания и чаще всего работают поварами, помощниками по приготовлению пищи, уборщиками и помощниками в гостиницах и офисах, показало расследование "Маяка".

В целом, мигранты с высшим образованием в Швеции обычно работают персональными работниками в сфере здравоохранения, работниками по уходу за детьми, помощниками учителей, уборщиками, продавцами в магазинах, помощниками по приготовлению пищи, водителями грузовиков и автобусов.

"Моя первая работа была в салат-баре, и она была очень низкооплачиваемой. Но я не могла найти ничего другого, поскольку тогда не говорила по-шведски", - вспоминает Пилалслак, добавляя, что ей приходилось работать днем, а по вечерам учить шведский.

Знание шведского языка - ключ к трудоустройству

Все мигранты, с которыми мы беседовали, подтвердили полученные данные: шведский язык необходим мигрантам для того, чтобы найти работу по специальности. По словам Питера Бевеландера, профессора и руководителя Института исследований миграции, разнообразия и благосостояния в Мальме, "почти все рабочие места требуют знания шведского языка, и это требование возросло в связи со структурной трансформацией рынка труда, на котором стало больше услуг и меньше конвейерного труда".

Большая часть усилий по оказанию помощи мигрантам в трудоустройстве связана с изучением языка. В рамках вводной программы для новоприбывших в Швецию мигрантам щедро предлагаются бесплатные курсы шведского языка.

Выводы исследования Lighthouse подчеркивают преимущество, которое язык может дать мигрантам с высшим образованием на рынке труда. Разрыв в уровне безработицы между теми, кто владеет родным языком, и теми, кто им не владеет, является самым высоким в Европе.

Знание шведского языка влияет на то, какую работу получают мигранты, получившие образование в колледже. Разрыв в квалификации между мигрантами с высшим образованием, владеющими и не владеющими шведским языком, составляет почти 18 %.

Среди множества мигрантов, посещающих курсы шведского языка по всей стране, существует твердая уверенность в том, что язык откроет доступ к рынку труда.

"Моя проблема - это язык", - говорит Соломон. Через несколько дней он возобновит учебу на заочном отделении в Интернете, что означает для него новый распорядок дня и сокращение продолжительности рабочего дня.

После четырех лет работы он знает, как устроен шведский рынок труда, и хочет сосредоточиться на изучении языка. "Я ходил на собеседования на работу, где не требовался шведский язык. Но в конце собеседования меня спрашивали, говорю ли я по-шведски", - добавляет он, ничуть не удивляясь.

Язык - показатель этнической принадлежности?

По словам Аднана Хабибии, эксперта по рынку труда и политике интеграции Шведской конфедерации профсоюзов, в Швеции наблюдается тенденция к установлению высоких языковых требований на большинстве рабочих мест. "Я думаю, что это немного преувеличено, своего рода инфляция. Для некоторых работодателей это может быть способом просто отказать определенным кандидатам", - сказал он.

Марк Ахлениус, соучредитель агентства по подбору персонала, занимающегося вопросами многообразия и инклюзивности, пояснил, что требование к знанию языка также отражает ожидания, связанные с культурой шведского рабочего места. "Независимо от вашей роли, вы должны вносить свой вклад в работу команды, общаться с коллегами, участвовать в fika (традиционный кофе-брейк в Швеции) и понимать всех. Именно поэтому у нас такие высокие требования к знанию языка по сравнению с другими странами", - сказал он.

В рамках своей работы по трудоустройству талантов-мигрантов он ежедневно встречается с работодателями и знает об их ожиданиях. "Когда мы разговариваем с работодателями, речь никогда не идет о том, из какой страны приехал соискатель или какой у него этнический корень, а скорее о том: Говорят ли они по-шведски? Работали ли они в Швеции? Знают ли они, как работает шведская система?"

Мейюань занималась графическим дизайном в Китае. После учебы она решила остаться в Швеции, выучила язык, но пока не нашла работу. "Я знала, что язык важен уже тогда, когда приехала сюда, поэтому начала учить шведский, пока училась в магистратуре", - говорит она. Когда ей не удалось найти работу самостоятельно, Мейюань обратилась в Шведское государственное агентство занятости, и ей посоветовали записаться в Высшее профессиональное училище на двухгодичную программу с преподаванием на шведском языке. Даже если ей не нужно было профессиональное образование, она могла получить навыки владения шведским языком, чтобы получить работу у работодателей.

"Теперь я здесь, с дипломом, опытом работы в Китае, который не учитывается, и только стажировками в Швеции. Некоторые люди говорят, что я должна изучать что-то еще, чтобы увеличить свои шансы. Что мне делать?"

Meiyuan

Мейюань, Соломон и другие мигранты с дипломами в области искусства и гуманитарных наук вписываются в картину, выявленную "Маяком". Они составляют третью по величине долю мигрантов, работающих на работах, для которых они имеют избыточную квалификацию.

Найти работу мигрантам с высшим гуманитарным образованием еще сложнее на конкурентном рынке труда, который оставляет место для дискриминации.

Ряд источников и опрошенных экспертов указывают на этническую дискриминацию на шведском рынке труда. "Дискриминация на рынке труда очень распространена. В Швеции она распространена больше, чем люди думают. Нам нравится думать, что шведский рынок труда меритократичен и что на нем правят заслуги, но на самом деле мы далеки от такого общества", - говорит Аднан Хабибиджа, эксперт по рынку труда и политике интеграции Шведской конфедерации профсоюзов.

Возвращение к началу

Поскольку мигранты с высшим образованием выходят на рынок труда, где их дипломы не признаются, а их навыки считаются соответствующими шведским стандартам, есть и другие способы повысить шансы: приехать с дипломом по регулируемой профессии или начать все сначала и получить диплом в Швеции.

Эксперты рынка труда говорят, что в Швеции наукоемкий рынок труда, который требует образования практически для всех видов работ. Предпочтительно получить образование в Швеции.

Далия Лозано, 36 лет, родом из Мексики. Она с увлечением и уверенностью рассказывает о своей карьере в Мексике. Но когда она рассказывает о своем опыте работы в Швеции, на ее лице читается разочарование.

"Я переехала в Швецию с более чем десятилетним опытом работы. Должна ли я просто выбросить все это на помойку, потому что я нахожусь в новой стране?"

Далия

Отчаявшись найти работу, которая соответствовала бы ее квалификации, она однажды устроилась на работу в качестве воспитателя детей. На собеседовании работодатель сказал ей, что ее диплом получен не в Швеции и что поэтому ей будут платить меньше, чем она могла бы рассчитывать. "Я почувствовала, что они меня принижают", - говорит она.

Некоторые признаки надежды в регулируемых профессиях

Впервые Далия узнала о Швеции, когда готовила магистерскую диссертацию о методе преподавания, разработанном в одной из шведских школ. Эта диссертация принесла ей степень магистра в области образования в Университете Текмиленио в Монтеррее. После окончания университета она работала в компании, специализирующейся на образовательных технологиях, разрабатывая курсы для клиентов компании. В Швеции Далия никогда не думала, что найти работу будет так сложно и что у нее будет так много свободного времени.

"У меня много времени по утрам", - быстро говорит она, заходя в кафе в среду утром.

"Это очень тяжело и угнетающе, когда ты подаешь заявки на работу и никогда не получаешь звонка на собеседование. За пять лет работы я несколько раз проходила собеседования, и все! Все остальное - это автоматические ответы: "Мы решили обратиться к другим кандидатам". По ее словам, эти ответы звучат знакомо и всегда заставляют ее задуматься о своей интеграции. "Когда же у меня появится возможность познакомиться с обществом и стать его частью?"

Далия имеет степень в области образования, которая в Швеции является регулируемой профессией. В сфере образования много незаполненных вакансий: более 55 % людей с дипломом об образовании работают по дефицитным специальностям. Несмотря на этот дефицит, многие иммигранты с дипломом педагога не находят работу в этой области: вероятность того, что иммигранты с дипломом педагога останутся без работы, на 4,5 % выше, чем у местных жителей, и на 12,5 % выше вероятность того, что они будут работать на должностях, для которых они слишком квалифицированы.

Но даже когда мигранты находят работу в сфере образования, уровень неполной занятости остается высоким, более чем в два раза превышая уровень занятости местных жителей.

Несколько месяцев назад Далия наконец получила письмо из Мексики с сообщением, которое звучало по-другому. Она переехала через полмира, но работу нашла в своей родной стране.

В конце февраля, прочитав письмо, в котором сообщалось, что она получила работу, на которую претендовала, Далия почувствовала облегчение. Она не ожидала, что все произойдет так быстро. "От первого собеседования, которое состоялось через неделю после подачи заявки, до приема на работу весь процесс занял 10 дней", - подчеркнула она.

Возможность появилась, когда Далия начала беспокоиться о пробелах в своем резюме после нескольких лет отсутствия активного опыта на рынке труда.

"Я подумала: ну, мой родной язык - испанский. Я буду искать работу в Мексике, пока мои знания не устарели". И это сработало. После месяца попыток я нашла компанию, заинтересовавшуюся мной."

"Они ценят мои навыки, и я чувствую себя лучше теперь, когда могу возобновить деятельность в своей области и использовать свой опыт", - говорит она.

"Я знаю, что это не так.

Чему вас никто не учит

В 2019 году, когда Далия переехала в Швецию, чтобы жить со своим мужем-шведом, все было многообещающе. Сначала она получила контракт в международной школе в качестве подменного учителя испанского языка.

"В то время я не думала, что это будет так сложно, - говорит она, - и я не сосредоточилась на получении лицензии учителя, потому что преподавание - это не то, чего я хотела вначале"."

С магистерской степенью из Мексики и отсутствием лицензии на преподавание в Швеции единственными вариантами для Далии оставались низкооплачиваемая работа, для которой она слишком квалифицирована, создание собственной компании или удаленная работа.

"Многие вещи заставляют меня думать, что нет доверия к моим компетенциям в области, в которой я имею степень и опыт работы. Это подтолкнуло меня к поиску собственного пути."

"И теперь я чувствую себя вне общества", - говорит Далия.

Для нее обычный рабочий день начинается тогда, когда большинство людей вокруг нее уходят с работы. Поскольку она занимает удаленную должность и не работает полный рабочий день, она все еще надеется, что сможет найти работу в Швеции и познакомиться с культурой в шведском офисе. "Я хочу работать больше и все еще открыта для возможностей в Швеции", - сказала она.

Для нее работа в компании или школе в Швеции - это не просто заработок. Прежде всего, это интеграция, о которой она мечтала, когда приехала в эту страну. "Традиции, культура, шведский образ жизни... никто не учит вас этим вещам, и не так много способов научиться, если вы безработная", - говорит она.

Через три года после переезда в Швецию, когда она обратилась за помощью в шведское государственное агентство занятости, ей посоветовали пройти ускоренную программу для учителей, по которой ей потребуется не менее двух лет, чтобы стать лицензированным преподавателем.

Эксперты критикуют тот факт, что мигранты не всегда хорошо информированы и не получают адекватной помощи в нужное время.

"Шведское государственное агентство занятости работает слишком плохо. То, что происходит в первые минуты жизни новоприбывших, играет важную роль в процессе их интеграции. Вы должны получить ранний контакт с рынком труда и раннюю поддержку в изучении языка. Это повысит вашу мотивацию продолжать попытки", - говорит Катарина Бильдт Грапе.

При высоком дефиците кадров здравоохранение обычно представляется как область, в которой удается ускорить интеграцию мигрантов на рынке труда.

Джон Мендоза работал медбратом на Филиппинах. Через четыре года после переезда в Швецию он прошел языковые и учебные программы и устроился на работу медбратом по диализу.

"Я считаю, что мне повезло, - говорит он.

Джон воспользовался программой ускоренного обучения, которая позволила быстрее подтвердить его образование и навыки, полученные на Филиппинах. "Если бы не специальная программа, сдача теоретических и практических экзаменов по сестринскому делу заняла бы у меня, по опыту других медсестер с иностранным образованием, около двух лет", - говорит он.

Многим мигрантам с высшим образованием в Швеции не повезло так, как Джону.

Начать сначала: медленный, но обычно эффективный путь

По данным статистики и экспертов, новоприбывшим требуется много времени, чтобы найти работу в Швеции.

В ходе исследования выяснилось, что у мигрантов, проживших в стране более десяти лет, больше шансов получить работу, чем у тех, кто прожил там менее десяти лет.

Для этого часто приходится начинать все сначала и переучиваться на работу в другой сфере. "Когда вы приезжаете в Швецию, вы оказываетесь в ничейной стране на пять или шесть лет. После этого становится трудно конкурировать с новыми талантами в своей области", - говорит Фарбод.

В некоторых случаях решением проблемы становится получение шведского диплома, который, похоже, сильно отличает мигрантов друг от друга. Согласно данным Lighthouse Reports, в Швеции наблюдается самый большой разрыв в уровне безработицы между мигрантами, получившими диплом в принимающей стране, и теми, кто получил его в Швеции.

В дополнение к переобучению, мигранты на шведском рынке труда часто не имеют профессиональных связей, которые очень важны и требуют времени для создания.

Сети обычно рассматриваются как еще один ключ к получению работы в Швеции, наряду со знанием языка. "Наш рынок труда ориентирован на сетевые отношения и требует, чтобы вы знали людей. И это именно то, чего вам не хватает, когда вы приезжаете в Швецию", - говорит Ханна Сёдерлунд, сотрудник по связям с общественностью некоммерческой организации Yrkes dörren.

Как аналитик рынка труда, Маркус говорит, что профессиональные связи играют важную роль для иностранцев на рынке труда. "Люди, которые смогли со временем закрепиться на шведском рынке труда благодаря стажировкам и временной работе, вероятно, имеют гораздо лучшие результаты в поиске работы в будущем", - пояснил он.

После долгих поисков постоянной и стабильной работы Пилалслак, которая сейчас работает поваром, поняла, что может положиться на свою страсть к кулинарии. По ее словам, ее первая работа в качестве подменного повара была очень важна для нее. "Как только вы получаете первую возможность, к вам приходит множество других возможностей".

После стажировки Соломон не получила работу. Будучи зарегистрированным соискателем в шведском государственном агентстве занятости, он должен подавать заявки не менее чем на шесть вакансий в месяц. "В какой-то момент я подавал заявки не менее чем на двадцать вакансий в месяц, - говорит он. Но результат был один и тот же - неудача".

По его словам, он убежден, что решение проблемы заключается в переобучении, причем в новой дефицитной области. Но сначала ему нужно преодолеть серьезный языковой барьер, что возвращает его на исходную позицию.

"В самой программе изучения языка нет ничего плохого, но она появилась в неподходящее время. Вы не можете позволить себе потерять первые несколько лет, когда приезжаете в Швецию", - говорит Фарбод.

Как отмечали в интервью некоторые эксперты, серьезным препятствием является тот факт, что развитие языка не рассматривается как часть обучения работе и повышения квалификации. "Люди не умеют находить способы обучения тех, кто не говорит на прямом и простом шведском языке и, следовательно, с ним нелегко общаться. Это еще один вызов руководству, к которому люди не привыкли, не имеют опыта и не отваживаются попробовать", - объясняет Марк Алениус.

Готовность к чему-то новому

Как журналист в Камеруне, Соломон регулярно сталкивался с опасностями и считает себя довольно стойким. В свои 45 лет он говорит, что готов к новой карьере, поскольку понял, что не может работать в Швеции, занимаясь писательством или переводами. На данный момент его приоритетом является добыча пропитания.

Некоторые из старых газет, сложенных на кофейном столике, содержат заголовки из Южной Африки и Гвинеи - стран, откуда он бежал ради своей безопасности. В этих странах Соломон всегда находил способы продолжать заниматься журналистикой.

В летний день в середине сентября 2020 года, когда он прилетел в Швецию со стипендией для изучения журналистских расследований, Соломон уже строил планы на будущее. И вскоре он увидел, что впереди его ждут трудности. "Когда я решил остаться здесь, я понимал, что все будет непросто. Я не хотел, чтобы моя жена совершила ту же ошибку. Она извлекла уроки из моего опыта и начала работать со шведским языком, как только приехала", - говорит Соломон.

"Нелегко не иметь возможности продолжать работу, которая, по сути, является страстью, - говорит он, глядя на архивы, которые он с той же тщательностью убирает обратно в коробку". Во время воспоминаний о работе журналистом в Камеруне всплывают имена бывших коллег: "Мы много лет работали вместе на радио. Теперь он работает на "Радио Канада"", - говорит Соломон о своем бывшем коллеге.

На данный момент, когда он не изучает шведский язык и не заботится о своей семье, Соломон работает, доставляя газеты каждый вечер, вместо того чтобы писать заголовки статей.

*Первые имена иногда использовались, чтобы защитить шансы источников на будущее трудоустройство.

Об авторе

Джастин Ярга - журналист-фрилансер, работающий в Гетеборге. У него есть опыт работы в шведских редакциях и фриланса для англоязычных СМИ. До переезда в Швецию Джастин был редактором Burkina24 и сотрудником Le Monde Afrique в Буркина-Фасо.

.
История
26 июня 2024 г.

Швеция’ проблема растраты мозгов: как государство социального обеспечения вытесняет профессионалов-мигрантов из рабочей силы

Высокие требования к знанию языка, единая политика интеграции и дискриминация. Несмотря на потребность в рабочей силе, трудоустройство в Швеции превратилось в гонку с препятствиями для мигрантов, получивших высшее образование, показало новое совместное расследование с Lighthouse Reports.

Джастин Ярга
ppma_guest_author
.
История
10 октября 2023 г.

"Они начнут нас запирать" Гуманитарный итог спасения жизней на польско-белорусской границе

Что происходит, когда обычные люди становятся правозащитниками? В одной из деревень Польши волонтеры берут на себя бремя, которому противится государство, помогая тем, кто пересекает границу с Беларусью в поисках убежища.

Габриэла Рамирес
Администратор

Долгое чтение История
9 октября 2023 г.

Жизнь в страхе в Копенгагене: Как Дания намеренно ущемляет права людей, ищущих убежище

Премьер-министр Метте Фредериксен заявила, что целью Дании является полное отсутствие просителей убежища. Поскольку Дания не может остановить людей, ищущих убежище на ее территории, в силу своих международных обязательств или депортировать их так быстро, как ей хотелось бы, она прибегает к другой тактике.

Полина Бахлакова

Долгое чтение История
28 сентября 2023 г.

Демонизация мигрантов, укрепление границ: Нисходящая спираль предоставления убежища в Германии

“Это структурный расизм. Право на убежище было создано после Второй мировой войны, когда бежали именно европейцы. Теперь, когда их это больше не касается, они хотят от него избавиться".

Ханна Эль-Хитами
.
Долгое чтение История
18 сентября 2023 года

The Floating Prison and Uncharted Waters of UK Offshore Immigration Detention

Стокгольмский план Бибби и план Руанды - это только начало. Активисты, юридические благотворительные организации и низовые организации рассказывают о том, как политика офшорного содержания под стражей влияет на мигрантов в Великобритании и что мы можем сделать, чтобы противостоять ей.

Изабелла Ясмин Кадживара
.
История
8 ноября 2022 г.

Невидимые дети: борьба непальских матерей, возвращающихся домой

"Я стала совершенно беспомощной. Я должна была зарабатывать деньги, чтобы содержать свою семью, но оказалась в ловушке за границей", - говорит Сунита.

Раман Паудел

За кулисами
16 сентября 2022 г.

Освещение миграции как человеческой истории: советы наших журналистов

"Я не только понимаю обстоятельства, которые заставляют людей переезжать за границу, но и разделяю их опыт, знаю, через какие проблемы и процессы они прошли, чтобы приехать сюда, и потому что иммигранты обычно создают сети, чтобы помогать друг другу", - отмечает Ландивар.

Тина Ли
администратор

История
11 июля 2022 г.

Маленькая помощь: Минусы работы на топовой клининговой платформе в Германии

“Для нас это зло, с которым мы вынуждены мириться. Столкнувшись с тем, что мы не можем найти работу и не владеем языком... что ж, мы берем то, что можем получить” - Нани

Игнасио Ландивар

История
7 июля 2022 г.

Задержанный Давинцис: Художники в Литве обращают внимание на тяжелое положение просителей убежища

В мае 2021 года несколько тысяч человек пересекли границу Литвы из Беларуси в поисках убежища в Европейском союзе. Год спустя большинство из них по-прежнему находятся в заключении.

Габриэла Рамирес
Администратор

Точка зрения
5 мая 2022 г.

"Мама, когда мы поедем домой?"

В результате российской войны более половины детей Украины стали беженцами. Вот история одного из них.

Анна Романдаш